Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Белгород
Брянск
Владимир
Воронеж
Иваново
Калуга
Кострома
Курск
Липецк
Москва
Московская область
Орел
Рязань
Смоленск
Тамбов
Тверь
Тула
Ярославль
Северо-Западный федеральный округ
Архангельск
Великий Новгород
Вологда
Калининград
Ленинградская область
Мурманск
Петрозаводск
Псков
Санкт-Петербург
Сыктывкар
Южный федеральный округ
Астрахань
Волгоград
Краснодар
Крым/Севастополь
Майкоп
Ростов-на-Дону
Элиста
Северо-Кавказский федеральный округ
Владикавказ
Грозный
Дагестан
Магас
Нальчик
Ставрополь
Черкесск
Приволжский федеральный округ
Ижевск
Йошкар-Ола
Казань
Киров
Нижний Новгород
Оренбург
Пенза
Пермь
Самара
Саранск
Саратов
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Абакан
Барнаул
Горно-Алтайск
Иркутск
Кемерово
Красноярск
Кызыл
Новосибирск
Омск
Томск
Дальневосточный федеральный округ
Биробиджан
Благовещенск
Владивосток
Магадан
Петропавловск-Камчатский
Улан-Удэ
Хабаровск
Чита
Южно-Сахалинск
Якутск
Интервью

В Удмуртии готовы защищать права кришнаитов и требовать ответа от Министерства обороны

В Удмуртии готовы защищать права кришнаитов и требовать ответа от Министерства обороны
Фото Аппарат Уполномоченного по правам человека
Уполномоченный по правам человека за последние пять лет отказал в рассмотрении только пары жалоб граждан.

Вениамин Соломенников стал уполномоченным по правам человека в Удмуртской республике в 2015 году. С тех пор его работа – разбираться с обращениями граждан, которые считают, что их права нарушены. А поскольку законодательно за гражданином России закреплены множество прав и обязанностей, то основное орудие, к которому обращается Вениамин Васильевич – это все принятые в Российской Федерации кодексы и федеральные законы. Кроме того, существует республиканское и муниципальное законодательство, вплоть до распоряжений сельсоветов. Более того, Соломенников руководствуется положениями сразу двух Конституций – России и Удмуртии.

Разобраться работе уполномоченного по правам человека в Удмуртии попытался корреспондент информационного агентства «SM News»:

Вениамин Васильевич, расскажите о работе Вашего аппарата? Чем он занимается?

Аппарат Уполномоченного по правам человека в соответствии с законодательством обеспечивает исполнение обязанностей самого уполномоченного. Я юрист, специалист государственного и муниципального управления. В моей практике есть 15-летний опыт преподавания в вузах Академия госслужбы. И первую свою лекцию я начинал с того, что если вы в своей практической жизни встретите человека, который будет бить себя пяткой в грудь и говорить, что я — юрист, знаю все законы, то сразу ставьте на нём крест. Никакой он не юрист, а простой балабол.

Потому что законодательство и его тематика в разделах охватывает все области жизни. И все законы не просто знать невозможно — это нонсенс. Поэтому по каждому направлению есть у меня помощники закреплённые, которые работают по социальным вопросам, по отраслям, по всем сторонам жизни, по которым обращались наши граждане.

Поэтому аппарат — это государственный орган. Но уполномоченный не является сотрудником аппарата. Уполномоченный это государственная должность. Я ее замещаю в соответствии с волеизъявлением наших руководителей республики. Законом предусмотрено, что глава республики предлагает, а избирает Государственный совет.

Каков механизм вашей работы? Что делать гражданину, чтобы отстоять свои права?

Для уполномоченного и его аппарата главное – это жалобы и обращения граждан. Сейчас новый федеральный закон принят. Он вступил в силу буквально во время пандемии. И что касается жалоб, то здесь существует заявительный порядок. Если я начну сам решать – вот там мне показалось права нарушаются — это есть нарушение антикоррупционного законодательства. Основание – официальное обращение гражданина. Вот тогда я встаю на его защиту. Я априори признаю, что его права нарушены, но я должен докопаться до истины.

Вот поступила две жалобы по «электронке». Вот тут суть такая: у заявительницы проблемы со здоровьем. Она написала в Москву сразу, моей коллеге. Но не Татьяне Москальковой, которая уполномоченная «всея Руси», а по городу Москве, Потяевой Татьяне. Она мне звонила. Переслала, разбираемся. Поскольку чисто медицины касается –то должна быть позиция того органа, на который она жалуется. Я отправил запрос в министерство. Министерство ответило по закону. Мне замминистра 30 апреля доложила. Заявительница проходила обследование, часть обследований перенесли на март, но потом – пандемия, и обследования перенесли. Женщина жалуется, что она ответа не получила. Будем разбираться.

Или вот второе письмо. Пишет уже мать-одиночка. Она подала заявление на ребенка в детский сад. Первое что я уже из документов вижу, которые она представила, я увижу что она подала заявление, заявление зарегистрировано, подтверждено, что ребенок пойдет в сад с 1 сентября, а ей надо срочно сейчас. Ну бывают такие ситуации, поэтому тоже будем смотреть, что можно сделать, как помочь человеку.

А сколько вообще обращений получают решение, удовлетворяющее заявителей?

Только 41% в среднем. Не менее 40%, не более 42%, в среднем 41% обратившихся к нам граждан получает положительный ответ. Так, как они свой вопрос ставят. 60% — не то, что не в их пользу, а или они неправильно права свои трактуют. Или неправильно ставят вопрос, и тогда мы даём разъяснение. И за время пандемии обращений стало всего на 27 меньше, чем в прошлом, 2019 году. При этом в среднем в год мы получаем порядка 550-600 таких заявлений.

За пять лет я отказался рассматривать письма лишь в двух или трех случаях. Вот было одно письмо от членов «общества СССР»: «Освободите нас от всех налогов, дайте указание». Нет, им я отвечаю, даже если люди считают, что они граждане СССР – они же граждане России. Даже если лицо без гражданства — я обязан по долгу своей деятельности разбираться в этих проблемах.

Мы постоянно употребляем слово «пандемия». На ваш взгляд происходили какие-то нарушения прав человека и гражданина, с ней связанные?

Если брать в общечеловеческом смысле, то сама пандемия – уже нарушение прав человека. И те меры, и ограничения — это уже нарушение прав человека. Но мы же с вами прекрасно понимаем, что нарушения происходят во благо человека. Это диалектика. Естественно выплеск соцсетях, в телеграм-каналах, других источниках. Это нормальная человеческая эмоциональная реакция на ограничения. Я её не осуждаю, я не поддерживаю, не одобряю, но я ее понимаю.

Такие обращения были. Но совсем единичные. Были попытки увольнения. Были попытки невыплаты зарплаты в условиях пандемии. Таких обращений несколько было в моей почте. Мы их все решили положительно.

Пусть по какому-то по другому сценарию, но мы же отметили День 75-летия Победы. И были вручены награды. Вот у меня было 2 обращения, связанные с тем, что два человека, женщина и мужчина, в той или иной степени, но не получили награды. Выпали из списка. Не моментально, но в разумные сроки все решили. Все получили заслуженные награды.

В Камбарке собираются строить предприятие по переработке промышленных отходов. Есть протестующие, есть инициаторы референдума по запрещению этого проекта. Какова позиция уполномоченного по правам человека Удмуртии по этому вопросу?

Я дважды проводил личный прием граждан выездной в Камбарке. Первый приём проводились совместно с депутатом Государственной Думы Бузиловым Валерием Викторовичем осенью прошлого года. Мы туда приехали, мы посетили школу, встретились с коллективом центральной районной. Встретились с активом. Мы проводим прием по всем вопросам. И у нас было два человека. Второй раз мы туда поехали вместе с первым заместителем прокурора Удмуртской Республики. Было человек шесть-семь. И ни одного вопроса, связанного с этим предприятием. Ни за строительство завода, ни против строительства завода. В течении полугода мной проведено два приема – ни одного вопроса. Ни одного обращения нет.

Но мне кажется, что госпожа Ия Боронина, юрист инициативной группы по проведению референдума по объекту в Камбарке, нарушает права тех граждан, которых вокруг себя сплотила. Прежде всего нарушает тем, что она их не информирует о юридической подоплеке этого вопроса. Потому что были поправки в федеральное законодательство и сейчас это вопрос только федеральной юрисдикции. Вот здесь бы я к ней претензии предъявил.

В Верховном суде Удмуртии рассматривается дело в отношении местного кришнаита Тимофея Трефилова. Его подозревают в проведении незаконной миссионерской деятельности. Какова ваша позиция по этому вопросу?

Вопрос приобрел публичность и получил правовую оценку. Вот честно скажу, я не понимаю в чём причина, зерно вот этого конфликта? Откуда? Кто возбудился? Я не вникал. Информация из СМИ, она не то что однобока, но не полна. Поэтому я ограничусь вот чем: он так же, как любой гражданин. Тем более, что вероисповедание у нас также Конституцией гарантировано. Есть соответствующая статья 2 главы. Поэтому он конечно же может обратиться.

У нас ведь мирно в Удмуртии. Конфликты на национальной почве бывали, действительно. Но на религиозной почве я не припомню таких случаев. У меня бывают редкие, но бывают обращения, связанные с нетрадиционными формами культа, которые пытаются помочь людям, находящимся в трудной жизненной ситуации, наркозависимым, бездомным. Когда

Конечно я готов принять обращение и разобраться в этом вопросе: где тут собака то зарылась? В чем и кто преступил закон?

Есть информация о том, что военные медики, которые работают в госпитале Министерства обороны Российской Федерации получили на руки деньги за работу с коронавирусными больными. Потом им было предложено вернуть эти деньги. Были и другие сообщения – от врачей «скорой помощи». Каковы Ваши действия с такими обращениями?

Ни одного такого обращения от медицинских работников в мой адрес не было. Всё остальное для меня является предметом обсуждения, но не являются предметом действий. Сейчас я могу по итогам судебного рассмотрения истребовать документы на основании Федерального закона и посмотреть точки зрения, как юрист проанализировать это всё ли было исследовано. Все ли было доказано. Все ли было сказано. Но опять же – только по заявлению гражданина.

При этом по новому Федеральному закону от 18 марта 2020 года «Об уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации» четко записано: у меня появилось право шерстить все федеральные органы в этом плане. Запрашивать информацию, собирать все пояснения. В общем, они сейчас попадают в мою сферу. И они обязаны мне отвечать. Мне нужно только обращение граждан.

Яндекс.Метрика